тайцзи-тюань и торсионные поля
Jun. 29th, 2005 01:46 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kobakПодъезжая к Помпеям, я спросил у соседа — симпатичного мужика средних лет с гитарой за спиной, — где выходить. На мой итальянский вопрос он, заметив у меня в руках путеводитель, ответил на неплохом английском, а через пару минут разговора обнаружилось, что он из Риги, — и дальше мы говорили по-русски.
Стоя перед вокзалом, он рассказал, что приехал сюда леть пять назад и так влюбился в эти места, что уехать уже не смог, остался жить в треугольнике между Неаполем, Салерно и Сорренто. Зарабатывает игрой на гитаре («ну, евро 15—20 в день — я не напрягаюсь, мне много не надо, на хлеб только»), ночует в спальнике в лесу под Салерно. Неаполь, говорит, похож на Калькутту и на Петербург; заметив мой удивлённый взгляд, объясняет, чем именно похож: Петербург, мол, тоже не такой, каким поначалу кажется — кажется суровым и строгим, а на самом деле тут кипит и зарождается жизнь (приводит в пример «Аквариум»).
Мы расстались, я занялся изучением античности, а после обеда поехал купаться в Сорренто. Упомянутый треугольник оказался теснее, чем я думал: утренний знакомец окликнул меня там на одной из центральных улиц. Мы проболтали ещё с полчаса. Я стал расспрашивать про спальник: «Да, зимой, — рассказывает он, — бывает прохладно, особенно если идёт дождь; тогда я встаю и отрабатываю движения тайцзи-тюань», — ого! подумал я. «У меня уже и ученики здесь появились», — добавил он.
В какой-то момент я сообщаю ему, куда направляюсь. Услышав слово «квантовый», он уважительно протягивает: «Фи-и-изика! Это очень интересно», — и тут же начинает мне рассказывать, как он попал когда-то в Москве на конференцию по торсионным полям (это такая типично лженаучная физическая фоменковщина). «Ого!» — подумал я ещё раз. «Они начинают с того места, где закончил Эйнштейн», — тем временем излагает он. Ему, оказывается, демонстрировали готовый прибор, который производит неограниченное количество энергии из ничего, и объяснили, что не пускают его в производство, потому что человечество к этому ещё не готово, слишком опасно. И дальше он пускается в рассуждения о том, что Махабхарата предупреждает нас о наступлении новой эры и что вдруг она так и наступит — после гибели большей части людей?
«Представляешь, — говорит, — зато все оставшиеся смогут всю жизнь заниматься наукой и сочинять музыку, ведь зарабатывать уже не надо будет...» Я представил. Мы немного постояли в задумчивости, и я направился заниматься торсионными полями.
Стоя перед вокзалом, он рассказал, что приехал сюда леть пять назад и так влюбился в эти места, что уехать уже не смог, остался жить в треугольнике между Неаполем, Салерно и Сорренто. Зарабатывает игрой на гитаре («ну, евро 15—20 в день — я не напрягаюсь, мне много не надо, на хлеб только»), ночует в спальнике в лесу под Салерно. Неаполь, говорит, похож на Калькутту и на Петербург; заметив мой удивлённый взгляд, объясняет, чем именно похож: Петербург, мол, тоже не такой, каким поначалу кажется — кажется суровым и строгим, а на самом деле тут кипит и зарождается жизнь (приводит в пример «Аквариум»).
Мы расстались, я занялся изучением античности, а после обеда поехал купаться в Сорренто. Упомянутый треугольник оказался теснее, чем я думал: утренний знакомец окликнул меня там на одной из центральных улиц. Мы проболтали ещё с полчаса. Я стал расспрашивать про спальник: «Да, зимой, — рассказывает он, — бывает прохладно, особенно если идёт дождь; тогда я встаю и отрабатываю движения тайцзи-тюань», — ого! подумал я. «У меня уже и ученики здесь появились», — добавил он.
В какой-то момент я сообщаю ему, куда направляюсь. Услышав слово «квантовый», он уважительно протягивает: «Фи-и-изика! Это очень интересно», — и тут же начинает мне рассказывать, как он попал когда-то в Москве на конференцию по торсионным полям (это такая типично лженаучная физическая фоменковщина). «Ого!» — подумал я ещё раз. «Они начинают с того места, где закончил Эйнштейн», — тем временем излагает он. Ему, оказывается, демонстрировали готовый прибор, который производит неограниченное количество энергии из ничего, и объяснили, что не пускают его в производство, потому что человечество к этому ещё не готово, слишком опасно. И дальше он пускается в рассуждения о том, что Махабхарата предупреждает нас о наступлении новой эры и что вдруг она так и наступит — после гибели большей части людей?
«Представляешь, — говорит, — зато все оставшиеся смогут всю жизнь заниматься наукой и сочинять музыку, ведь зарабатывать уже не надо будет...» Я представил. Мы немного постояли в задумчивости, и я направился заниматься торсионными полями.
