dmitry kobak

Подъезжая к Помпеям, я спросил у соседа — симпатичного мужика средних лет с гитарой за спиной, — где выходить. На мой итальянский вопрос он, заметив у меня в руках путеводитель, ответил на неплохом английском, а через пару минут разговора обнаружилось, что он из Риги, — и дальше мы говорили по-русски.

Стоя перед вокзалом, он рассказал, что приехал сюда леть пять назад и так влюбился в эти места, что уехать уже не смог, остался жить в треугольнике между Неаполем, Салерно и Сорренто. Зарабатывает игрой на гитаре («ну, евро 15—20 в день — я не напрягаюсь, мне много не надо, на хлеб только»), ночует в спальнике в лесу под Салерно. Неаполь, говорит, похож на Калькутту и на Петербург; заметив мой удивлённый взгляд, объясняет, чем именно похож: Петербург, мол, тоже не такой, каким поначалу кажется — кажется суровым и строгим, а на самом деле тут кипит и зарождается жизнь (приводит в пример «Аквариум»).

Мы расстались, я занялся изучением античности, а после обеда поехал купаться в Сорренто. Упомянутый треугольник оказался теснее, чем я думал: утренний знакомец окликнул меня там на одной из центральных улиц. Мы проболтали ещё с полчаса. Я стал расспрашивать про спальник: «Да, зимой, — рассказывает он, — бывает прохладно, особенно если идёт дождь; тогда я встаю и отрабатываю движения тайцзи-тюань», — ого! подумал я. «У меня уже и ученики здесь появились», — добавил он.

В какой-то момент я сообщаю ему, куда направляюсь. Услышав слово «квантовый», он уважительно протягивает: «Фи-и-изика! Это очень интересно», — и тут же начинает мне рассказывать, как он попал когда-то в Москве на конференцию по торсионным полям (это такая типично лженаучная физическая фоменковщина). «Ого!» — подумал я ещё раз. «Они начинают с того места, где закончил Эйнштейн», — тем временем излагает он. Ему, оказывается, демонстрировали готовый прибор, который производит неограниченное количество энергии из ничего, и объяснили, что не пускают его в производство, потому что человечество к этому ещё не готово, слишком опасно. И дальше он пускается в рассуждения о том, что Махабхарата предупреждает нас о наступлении новой эры и что вдруг она так и наступит — после гибели большей части людей?

«Представляешь, — говорит, — зато все оставшиеся смогут всю жизнь заниматься наукой и сочинять музыку, ведь зарабатывать уже не надо будет...» Я представил. Мы немного постояли в задумчивости, и я направился заниматься торсионными полями.

Вместо Капри, испугавшись туристических толп, поехал на Прочиду — и не пожалел нисколько. Дивное место, как известно любимое Бродским («...Чайка когтит горизонт, пока он не затвердел. // После восьми набережная пуста. // Синева вторгается в тот предел, // за которым вспыхивает звезда.», 1994), очень уютное и симпатичное.

Смешно: Rough Guide сообщает, что в аббатстве следует «look out for handwritten notes by the custodian lamenting the thefts from the church». На самом деле эти надписи делает настоятель дон Луиджи — живой памятник, чуть ли не девяносталетний старец, всю жизнь проведший в этом аббатстве и помнящий в частности сидевших тут после окончания второй мировой войны заключённых: здесь была тюрьма, в которую посадили нескольких главных итальянских фашистов. Над ними хотели устроить показательный процесс, вроде Нюрнбергского, но в итоге через несколько лет отпустили домой. (Кстати, я, к своему стыду не помнил подробностей смерти Муссолини. Рекомендую.)

А надписи действительно уморительно серёзные; заканчиваются, скажем, так: «нечестивцы среди нас. Идите и работайте!»

Yesterday, buying some minitomatos I was told that I parlo molto bene. Haha, that's funny.

But they can be understood there in Sorrento: a small dull overcrowded resort town, where English is heard more often than Italian, and Russian almost as often.

What can't be understood is why the so called Secret Cabinet in the Naples Archeological Museum, where all the erotic stuff from Pompei and Herculanum is collected (enourmous rock penises, you know, figures of satyrs copulating with goats and things like that), is closed on the very day I'm here.

Mannaggia!

I get gradually used to the ultimate raw food (is this the English for "syroedenije"?) dinners; i.e. a dozen of pomodorini as a main course, and then, say, peaches, apricots and sweet cherries as a dessert till I can't see them any more. It's even cheaper then a piece of pizza.

Generally, the ideal day goes like this: tea with brioche in the morning, the mentioned vegetarian meal in the afternoon, and some pizza with a bottle of white wine in the evening. The bottle of wine is essential if you're on a budget: after consuming it you can spend a night on a bench without any problems. I checked that in Bari.

The most important thing is to try to make all these meals in the different towns.