dmitry kobak

В последние месяцы с интересом читал всякие тексты про происхождение языка. Пока наконец не закончил тем, что прочел «The Symbolic Species» by Terrence Deacon, 1997. Кажется, это одна из лучших научных книг, которые мне когда-либо попадались. Ужасно интересная (но совсем не развлекательная), очень точная, тщательно продуманная и аргументированная. И очень мировоззренчески «правильная».

Дикон возражает Хомскому и предлагает страшно красивую гипотезу: коэволюция языка и мозга. Неверно думать, утверждает Дикон, что язык появился, когда мозг оказался достаточно развит. Наоборот: сначала появился язык, «колонизовал мозг», и мозг начал эволюционировать в погоне за языком, чтобы лучше под него подстроиться. Процесс идет с положительной обратной связью: чем лучше мозг подстраивался, тем сложнее становился язык. Человека человеком сделал не труд — а язык. «Слово стало плотью», буквально. Я как только услышал об этой гипотезе, так сразу пришел в восторг и купил книжку.

Про мировоззренческую правильность: в книге три части — про язык, про мозг и про коэволюцию. В первой части подробно обсуждается, в чем разница между языком человека и системами коммуникации животных. Фреге, Соссюр, Чарльз Пирс, Sinn und Bedeutung, означающее и означаемое, символьная референция — и т.п. При этом всё абсолютно по делу, ничего лишнего. Вторая часть о неврологической разнице между мозгом человека и животных: очень подробно, с результатами генетических и нейроанатомических экспериментов (это, кажется, основная специальность Дикона). Третья часть — о том, как это всё могло так коэволюционировать: эпигенетические факторы в эволюции, эффект Болдуина, что могло и что не могло быть закреплено в генотипе. Наконец, в самом конце, на закуску: тонкие рассуждения про сознание и «Китайскую комнату» Серля — лучшие из тех, что я видел.

У меня есть микроконспект книжки, и я его сейчас выложу следующей записью, но он не претендует вообще ни на какую связность и доходчивость для стороннего читателя. Я пишу такие вещи для себя в порядке борьбы с никуда не годной памятью.

Под катом — несколько ссылок на тексты по теме.( ссылки )

Для постепенного возвращения к научным занятиям перечитываю апрельскую статью Конвэя и Кохена «The Free Will Theorem». Конвэй — тот, который придумал свой многочлен и игру «Жизнь». Кохен — который в теореме Кохена-Шпекера. Free Will Theorem — о том, что у каждой элементарной частицы есть свободная воля.

( Собственно, рассуждение там простое, как репка. )

В сущности, эта теорема — просто соединенные вместе давно известные результаты, по-разному запрещающие скрытые параметры. Но уж очень красиво соединенные:

The world it presents us with is a fascinating one, in which fundamental particles are continually making their own decisions. No theory can predict exactly what these particles will do in the future for the very good reason that they may not yet have decided what this will be! Most of their decisions, of course, will not greatly affect things — we can describe them as mere ineffctual flutterings, which on a large scale almost cancel each other out, and so can be ignored. The authors strongly believe, however, that there is a way our brains prevent some of this cancellation, so allowing us to integrate what remains and producing our own free will.

Напоминает Пенроуза. Ёлки-палки, как же мы ещё мало знаем.