сэлинджер

Решили с моим другом математиком Л. приобщиться к гуманитарному знанию и поступили радикально: стали ходить на филфак (!) на лекции ast про американскую литературу сороковых-пятидесятых годов. Лекции изумительные, полный аншлаг, девицы сидят на полу и на подоконниках, и мы на задней парте явно представляем собой чужеродный элемент, тем более что мой друг математик Л. на лекциях рисует в блокноте коммутативные диаграммы.

Сейчас говорим о поэтике рассказов Сэлинджера. И так получается, что чем больше я о них слушаю — тем меньше они мне нравятся. Я-то надеялся наконец узнать, почему взгляд на ноги приводит героя к самоубийству, или может быть, тут дело каким-то образом в рыбке-бананке. А оказывается, разгадок никаких нет, и как раз вся соль в том, что сюжета нет, контекста нет, панорамы нет, смысла нет, морали тоже нет, а есть только отрывочные сцены и наваленные в кучу деконструированные предметы с хаотическими подробностями. И этим, мол, Сэлинджер и хорош! Я, конечно, извиняюсь, но хотелось бы смысла.

Рассказ про рыбку-бананку популярен не из-за изощренной поэтики («смысловых ежей»), а из-за загадочного и абсурдного финала. Ничего не понятно — поэтому и любопытно. По этой же причине, кстати, был популярен и дзен, о котором столько говорилось. «Басо внезапно схватил Хякудзё за нос и скрутил его. В этот момент Хякудзё достиг сатори», «Ракухо выкрикнул „Квац!“ — после чего Риндзай его ударил» etc — абсурд легко завораживает. А вовсе не ануттара-самьяк-самбодхи.

Но лекции в любом случае супер.