kobak | ницше

Прочитал «Веселую науку» Ницше. В целом: не понравилось. Сумбурно, разрозненно, по большей части неинтересно. Для сборника афоризмов чересчур длинно, для философского сочинения чересчур непоследовательно. Но есть, конечно, отдельные замечательные места; вот несколько цитат (и без того расхожие не привожу):

Размышление утратило все свое достоинство формы <...>. Мы мыслим слишком быстро, мимоходом, попутно, между всяческих дел и занятий, даже когда мыслим о самом серьезном; мы мало нуждаемся в подготовке, даже в покое <...>. Некогда по каждому было видно, что он намеревался мыслить — это ведь являлось исключением! — что он хотел стать мудрее и выказывал готовность к какой-нибюдь мысли: лица вытягивались как бы в молитвенном выражении, и замедлялся шаг. (6)

Сознательность представляет собой последнюю и позднейшую ступень развития органического и, следовательно, также и наиболее недоделанное и немощное в нем. (11)

<...> мы, привыкшие к учению о равенстве людей, хотя и не к самому равенству. (18)

<...> наше поколение не способно употребить свое большое прилежание и свои деньги во что-нибудь иное, чем в приобретение новых денег и нового прилежания: нынче требуется больше гения для расточительства, чем для стяжательства! (21)

То, что мы знаем и помним о самих себе, не столь существенно для счастья нашей жизни, как это полагают. В один прекрасный день разражается над нами то, что другие знают (или думают, что знают) о нас, — и тогда мы постигаем, что это гораздо сильнее. Легче справиться со своей нечистой совестью, нежели с своей нечистой репутацией. (52)

Когда мы любим женщину, мы с легкостью проникаемся ненавистью к природе, вспоминая о всех отвратительных естественностях, которым подвержена каждая женщина <...>. (59)
Кто знает себя глубоко, заботится о ясности; кто хотел бы казаться толпе глубоким, заботится о темноте. Ибо толпа считает глубоким все то, чему она не может видеть дна <...>. (173)

Одного безрадостного человека вполне достаточно, чтобы надолго испортить настроение и омрачить небо целому семейству <...>. Счастье — далеко не столь заразная болезнь; отчего так происходит? (239)

Я поймал эту внезапную мысль попутно и наспех воспользовался ближайшими случайными словами, чтобы связать ее и не дать ей снова улететь. А теперь она умерла в этих резких словах и висит и болтается в них, — я же, глядя на нее, едва уже припоминаю, отчего я мог так радоваться, поймав эту птицу. (298)

У подавляющего большинства людей интеллект представляет громоздкую, подозрительную, скрипучую машину, завести которую — одна волокита: они называют это «серьзно относиться к делу», когда намереваются поработать и хорошенько подумать этой машиной — о, сколь тягостно должно быть им это шевеление мозгами. (327)

Нынче уже стыдятся покоя; длительное раздумье вызывает почти угрызения совести. Думают с часами в руке <...>. (329)

Обнаженный человек вообще постыдное зрелище — я говорю о нас, европейцах (а никак не о европеянках!). (352)

На очереди — «Заратустра».